– Согласна, дорогой, – поддакнула ему Джоан. – Как только мы откроем филиал в Берлине, они нам уже будут не нужны.

Между тем их «бентли» свернул с шоссе и, обогнув офис с тыльной стороны, въехал на подземную парковку.

Все здание состояло из семи этажей, шесть из них – над землей. На нижнем уровне были устроены кабинеты проектантов и большая, высотой в два этажа, мастерская. А на этажах с третьего по седьмой располагались частные квартиры. Ричардсоны нередко оставались в этом прекрасно оборудованном пятиугольном доме-офисе, когда задерживались здесь допоздна или, наоборот, если надо было пораньше приступить к срочной работе. Рэй Ричардсон был целиком поглощен своей профессией, однако все же большую часть свободного времени они с женой проводили в другом доме, в районе Деревенского ущелья. Этот дом с десятком спальных комнат, также построенный по проекту Ричардсона, за свою исключительную элегантность и изящество удостоился редкой похвалы такого известного критика в области современной архитектуры, как знаменитый Том Вульф, на страницах его журнала «Ярмарка Тщеславия» и был внесен в десятку новейших достижений современного зодчества.

– Надо заглянуть в мастерскую и проверить, чем они там занимаются, – заметил Ричардсон. – Не исключено, что просто валяют дурака.

Супруги чинно поднялись по широкой гранитной лестнице, подобно королевской чете, проверяющей охрану своего дворца и отвечая на приветствия подданных холодным кивком головы. Они остановились у входа в огромную, ярко освещенную мастерскую, словно ожидая, пока глашатай сообщит об их прибытии. Не считая ирисов в вазе на столике секретаря в приемной, которые были призваны скрасить удручающую одноцветность этого лос-анджелесского «баухауса», сами Ричардсоны представляли наиболее живописную часть безликого интерьера.

Эта мастерская, собственность фирмы «Ричардсон Эссоушиэйтс», одна из современнейших архитектурных студий в мире, насчитывала девяносто метров в длину.