определенностью, что мир стоит перед необходимостью столь же судьбоносного выбора, как и Чикаго сто лет назад, когда потребность в новых способах хранения продукции, торговли и управления производством, основанных на железнодорожной системе транспорта и паросиловых установках, поставила на повестку дня внедрение принципиально новых технологий делопроизводства, включая телефоны, печатные машинки и соответствующие этому новые типы офисов, особенно учитывая бешеное подорожание городской земли. И в Чикаго возникли ранее невиданные гигантские сооружения – небоскребы и абсолютно новый тип застройки. По этим же причинам в промежутке с 1900 по 1920 год и Манхэттен превратился в тесное скопище конструкций, подобных замкам, которое стало для нас сегодня вполне привычным. Я утверждаю, что сейчас мы как раз стоим на пороге новых урбанистических метаморфоз, когда наши города постепенно станут превращаться в подлинно интеллектуальных участников всемирного экономического процесса.

Итак, сегодня мы все присутствуем на церемонии подведения здания под крышу. По традиции в этом случае мы всегда сбрасываем с верхнего этажа ветвь какого-нибудь вечнозеленого растения. Меня нередко спрашивают о природе этого обычая, но фактически никто не знает точного ответа на этот вопрос. Как-то мне довелось беседовать с профессором древней истории, и он рассказал мне, что, возможно, эта традиция зародилась в Древнем Египте, когда окончание любого строительства ознаменовывалось человеческими жертвами. Так вот, ветка вечнозеленого растения, по его мнению, заменила существовавший в свое время обычай замуровывать архитектора живьем в стену построенного им здания или просто сбрасывать того с крыши. Знаю, что немало заказчиков и в наше время с удовольствием возродили бы эту старинную традицию, но, надеюсь, господин Ю не относится к их числу, и я могу не опасаться за свою жизнь. – В этом месте Ричардсон взглянул на господина Ю и заметил, как тот вежливо улыбнулся в ответ. – По крайней мере, смею надеяться. И все-таки, дамы и господа, лучше побыстрее сбросить ветвь, пока он не передумал.